Магия, гороскопы, именины, заговоры, привороты, тайна и значение имени, гадания, лекарственные растения и цитаты
Начальная страница Добавить в избранное Карта сайта
  Навигация: 
Библиотека Утро магов
 
Новости
 
Библиотека
 
Заговоры
 
Лекарственные растения
 
Энциклопедия
 
Имена
 
Камни и минералы
 
Гороскопы
 
Календарь
 
Гадания
 
Сонник
 
Цитатник
 
Каталог
 
О проекте
 
Гостевая
 
Форум
 
Рекламодателям
 
   
Реклама
Реклама
Эзотерическая библиотека Лабиринта Мандрагоры

Библиотека Лабиринта Мандрагоры


Утро магов

Бержье Жак, Повель Луи

Часть третья. Алхимия как пример

Глава 1. Алхимик в кафе «Прокоп»

В марте 1953 г. я впервые встретил настоящего алхимика. Это было в кафе «Прокоп», которое в то время переживался очередной недолгий расцвет своей популярности. Поскольку я в то время писал книгу о Гурджиеве, один известный поэт устроил мне это знакомство, и впоследствии я не раз встречался с этим человеком, не проникая, однако, в его тайны.

У меня было примитивное представление об алхимии и алхимиках, почерпнутое из популярных изданий, и я был далек от мысли, что алхимики все еще существуют. Человек, сидевший напротив меня за столом Вольтера, был молод, элегантен. Он прошел солидный курс классического образования, за которым последовало изучение химии. В то время он зарабатывал на жизнь, подвизаясь в области коммерции, и часто посещал артистов, равно как и некоторых светских людей.

Я не веду дневник, но в некоторых важных случаях порой записываю свои наблюдения или ощущения. В эту ночь, возвратившись домой, я записал следующее: «Сколько ему может быть лет? По его словам — тридцать пять. Вряд ли. Светлые волосы, вьющиеся, остриженные как парик. Многочисленные морщины на розовом полном лице. Жестикуляция крайне скупа: медленная, размеренная, точная; улыбка спокойная и насмешливая. Смеющиеся глаза, но с каким-то отрешенным выражением. Все говорит о том, что он гораздо старше. В его словах ни одного слабого места, уклончивость, неотразимая находчивость. За этим приветливым лицом без возраста — сфинкс. Непонятно кто. И это не только мое личное впечатление. А. Б., который видит его почти каждый день много недель, говорит мне, что никогда, ни на секунду, не заметил в нем хоть какой-либо пристрастности. В Гурджиеве его не устраивает следующее:

    1. Тот, кто чувствует в себе дар учительства, не живет одной лишь своей доктриной и не доходит до последних пределов сверхусилия.
    2. В школе Гурджиева ученик, убедившись в собственном ничтожестве, лишается возможности обрести ту энергию, без которой он не в состоянии стать истинным существом. Эту энергию, эту волю к победе и воле, как говорит Гурджиев, ученик должен найти в себе, только в себе самом. Но эта идея достаточно сомнительна и, как правило, не способна привести ни к чему, кроме отчаяния. Такая энергия существует вне человека, и ее нужно воспринять. Католик, глотающий облатку, — это пример ритуального восприятия такой энергии. Но если нет веры? Если нет веры, нужен огонь — вот и вся алхимия. Настоящий огонь. Материальный огонь. Все начинается, все происходит путем контакта с материей.
    3. Гурджиев жил не один — он был всегда окружен другими, всегда в обществе последователей. «Есть путь в одиночестве, есть реки в пустыне». Но нет ни пути, ни рек в том, кто растворился в других».

Я задаю вопросы об алхимии, которые должны показаться ему беспримерной глупостью. Но он спокойно отвечает: — Ничего, кроме материи, ничего, кроме контакта с материей, работы с материей, работы руками. На этом он очень настаивает: — Вы любите работу в саду? Вот хорошее начало — алхимию можно сравнить с работой в саду.

— А рыбу вы любите ловить? Алхимия имеет что-то общее с рыбной ловлей. Женская работа и детская игра.

Алхимии обучить невозможно. Все великие литературные произведения, пережившие века, носят в себе часть этого учения. Они созданы взрослыми людьми — по-настоящему взрослыми, которые обращались к детям, уважая, однако, законы сознания взрослых. Нет великих произведений без «принципов». Но знание этих принципов и сам путь, ведущий к этому знанию, должны оставаться скрытыми. Тем не менее для исследователей первой ступени существует задача взаимопомощи.

Ближе к полуночи я спросил его о Фулканелли (автор «Тайны соборов и обителей философии»), и он дал мне понять, что Фулканелли не умер: — Можно жить, — сказал он мне, — бесконечно дольше, чем это доступно воображению человека непрозревшего. И можно полностью изменить свой вид, я это знаю. Мои глаза знают. Я знаю также, что философский камень — реальность. Но речь идет об ином состоянии материи, чем то, которое нам известно. Оно позволяет, как и все другие состояния, произвести измерения. Средства обработки и измерения просты и не требуют сложной аппаратуры: женская работа и детская игра… Он добавил: — Терпение, надежда, труд. И каков бы ни был труд, его никогда не бывает достаточно.

Надежда: в алхимии надежда основана на уверенности в том, что существует цель. Я никогда бы не осмелился на то, на что осмелился, — сказал он, — если бы мне не доказали ясно, что эта цель существует и что ее можно достигнуть в этой жизни».

* * *

Такой была моя первая встреча с алхимией. Если бы я приобщился к ней с помощью волшебных книг, то думаю, что недалеко бы ушел: недостаток времени, недостаток вкуса и литературной эрудиции. И недостаток призвания тоже — того призвания, которое увлекает алхимика, когда он еще не осознает себя алхимиком, в тот миг, когда он впервые раскрывает старинный трактат. Мое же призвание — не в том, чтобы делать, а в том, чтобы понимать. Не осуществлять, но видеть. Я убежден, что, как говорит мой старый друг Андре Бийи, «понимать — так же прекрасно, как петь», даже если понимание только кратковременно. В Рэдингской тюрьме Оскар Уайльд обнаружил, что невнимательность — смертный грех, и что высшая степень согласованности внимания показывает совершенную согласованность между всеми событиями жизни, но в более широком плане — совершенную согласованность между всеми элементами и движениями всего живого, всеобщую гармонию. И он восклицает: «Все, что понято, хорошо». Из всех известных мне изречений это самое прекрасное.

Как и большинство моих современников, я всегда спешу. Я установил с алхимией вполне современный контакт: беседа в бистро у Сен-Жермен де Пре. И вот именно тогда, когда я пытался как можно полнее осмыслить то, что мне сказал этот молодой человек, я встретил Жака Бержье, пришедшего не с пыльного чердака, заваленного книгами, а из тех мест, где сконцентрирована жизнь нашего века — из современных лабораторий и библиотек. Бержье тоже искал что-то на дорогах алхимии, но вовсе не ради заурядного паломничества в прошлое. Этот удивительный человек, с головой ушедший в тайны атомной энергии, пошел этим путем, чтобы сократить расстояние. И я, уцепившись за его полы, со сверхзвуковой скоростью летал среди почтенных текстов, написанных мудрецами, влюбленными в медлительность, опьяненными терпением. Бержье пользовался доверием нескольких людей, которые еще и сегодня занимаются алхимией. Он прислушивался также и к современным ученым. В его обществе я тотчас обрел уверенность, что существует тесная связь между традиционной алхимией и передовой наукой. Я увидел, что разум перебрасывает мост между двумя мирами. Я взошел на этот мост и увидел, что он держится. Я испытывал большое счастье, глубокое удовлетворение. Уже давно, укрывшись среди индуистских антипрогрессивных мыслей, взирая, как истый гурджиевец, на сегодняшний мир как на начало Апокалипсиса, ожидая в великом отчаянии только ужасного конца времен, и не очень уверенный, несмотря на свою гордость, в том, что мне удастся остаться в стороне, — я вдруг увидел, как древнее прошлое протягивает руку будущему. Метафизика, многотысячелетнего алхимика скрывала технику, наконец понятную или почти понятную в XX веке. Ужасающая техника сегодняшнего дня оказывалась почти подобной метафизике древних времен. Моя попытка укрыться была фальшивой поэзией! Бессмертная душа людей горела одним и тем же огнем по обе стороны моста.

В конце концов я пришел к выводу, что люди в очень отдаленном прошлом открыли тайны энергии и материи — не только путем размышления, но и при помощи рук. Не только духовно, но и технически. Современный ум другими путями, отталкивающими своей рациональностью, безверием, совершенно иными средствами, которые мне долгое время казались некрасивыми, — готовился в свою очередь открыть те же тайны. Он спрашивал себя об этом, он восторгался и одновременно беспокоился. Он ставил своей целью самую суть, совсем как умы глубокой древности.

Я увидел тогда, что противоречие между тысячелетней «мудростью» и современным безумием — это выдумка слабого, медлительного ума: продуктом компенсации для интеллигента, неприспособленного к тем темпам, которые задает его эпоха.

Есть много путей, ведущих к познанию сути. У нашего времени свои пути. Древние цивилизации шли своими. Я говорю не только о теоретическом познании.

В конце концов мне стало ясно, что хотя современная техника по видимости более могущественна, чем вчерашняя, зато само знание сути, которым несомненно владели алхимики (и их предшественники), обладает до нас с еще большей силой, большим весом, большей требовательностью. Мы достигаем того же, что и древние, но только на другом уровне. И нужно не осуждать дух современности, предпочитая ему первозданную мудрость древних, не отрицать эту мудрость, заявляя, что подлинное знание начинается только с нашей собственной цивилизации, а восхищаться, преклоняться перед могуществом мысли, которая в различных аспектах вновь проходит через ту же светлую точку, поднимаясь по спирали. Нужно не осуждать, не отвергать, а любить. Любовь — это все: и отдых, и движение одновременно.

* * *

Мы предложим вам результаты наших исследований в области алхимии. Само собой разумеется, речь идет только об эскизах. Но благодаря тому, что и как мы сделали, наша скромная работа весьма отличается от известных до сих пор трудов по алхимии. В нашей книге сравнительно мало информации относительно истории и философии этой традиционной науки, но она, может быть, прольет немного света на неизвестную до сих пор взаимосвязь между грезами старинных «философов химии» и реальностью современной физики. Наша скрытая мысль выражается, так сказать, в следующем: Алхимия была, судя по всему, одной из важнейших областей науки, техники и философии, принадлежавших исчезнувшей цивилизации. То, что мы открыли в алхимии, в свете современного знания не позволяет нам думать, что столь остроумная, сложная и точная техника могла быть результатом «Божественного откровения», упала с неба. Не потому, что мы вообще отбрасываем всякую мысль об «откровении». Но при изучении творений великих мистиков и святых мы ни разу не смогли заметить, чтобы Бог говорил с людьми языком техники: «Помести свой тигель под поляризованный свет, о сын мой! Омой окалину трижды дистиллированной водой!» Мы также далеки от мысли, что технология алхимии развивалась ощупью, мелким ремесленничеством и фантазиями невежд, приставленных к тиглям, пока не пришла ни много ни мало к расщеплению атома. Мы склонны думать, что в алхимии, скорее, заключены осколки исчезнувшей науки, которую трудно понять и использовать из-за отсутствия полного контекста. Исходя из этих осколков, мы поневоле двигались ощупью, но в определенном направлении. Помимо множества технических, моральных, религиозных интерпретаций, существует некая настоятельная необходимость, в силу которой обладатели этих осколков сохраняют их в тайне.

Мы думаем, что для нашей цивилизации, достигшей знания, быть может, не уступающего знанию предыдущей цивилизации, в других условиях, с другим состоянием умов, самый большой интерес представляло бы, пожалуй, серьезное обращение к древности, чтобы ускорить свое собственное движение вперед.

И наконец, мы думаем так: алхимик в ходе своего «делания», направленного на преобразование материи, переживает, в соответствии с легендой, род некоего превращения, происходящего в нем самом. То, что происходит в его сознании или в его душе — это смена состояний. На этом настаивают все традиционные тексты, где упоминается тот момент, когда завершается «Великое Делание» и алхимик становится «прозревшим». Нам кажется, что эти старинные тексты описывают таким образом ход всякого действительного познания законов материи и энергии, включая и технические познания. К обладанию такими знаниями устремляется и наша цивилизация. Нам отнюдь не кажется абсурдной мысль, что люди призваны в сравнительно недалеком будущем «изменить свое состояние», подобно легендарному алхимику испытать некое превращение. По крайней мере — если наша цивилизация не погибнет полностью за мгновение до того, как она достигнет цели, как погибали, быть может, другие цивилизации. И в эти последние мгновения, пока мы еще ясно мыслим, не будем отчаиваться, а подумаем о том, что если ход развития мысли повторится, то это всякий раз будет происходить на. более высоком витке великой спирали. Мы передадим другим тысячелетиям заботу о том, чтобы довести это развитие до конечной точки, до неподвижного центра, и если мы в самом деле погибнем, то по крайней мере с надеждой.

Глава 2. Водородная бомба в кухонной духовке

Известно более ста тысяч книг и рукописей по алхимии. Эта огромная литература, которой посвятили себя великие умы, незаурядные и честные люди и которая торжественно заявляет о своей приверженности фактам, экспериментам, никогда не подвергалась научному исследованию. Господствующая мысль, догматическая в прошлом, рационалистическая сегодня, неизменно поддерживала вокруг этих текстов заговор неведения и презрения. Наверняка в сотне тысяч книг содержатся некоторые тайны материи и энергии, — во всяком случае, именно это утверждают те, кто писал эти книги. Князья, короли и республики отваживались на бесчисленные экспедиции в далекие страны, финансируя различные научные исследования. Но никогда группа палеографов, историков, физиков, лингвистов, химиков, математиков и биологов не собиралась в полной библиотеке алхимии с целью посмотреть, что в этих старинных трактатах верно и может быть использовано. Вот что непостижимо! То, что такие барьеры для мысли не только возможны, но и столь долговечны; то, что вполне цивилизованные человеческие общества, по-видимому, лишенные предрассудков, — как, например, наше общество — могут забыть на своем чердаке сотню тысяч книг и рукописей с этикеткой «Сокровище» — разве это не способно убедить самых упорных скептиков в том, что мы живем в мире фантастики? Редкие исследования, касающиеся алхимии, проведены либо мистиками, которые ищут в старинных книгах подтверждение своим спиритуалистическим идеям, либо историками, оторванными от мира современной науки и техники.

В книгах алхимиков говорится о необходимости тысячекратной дистилляции воды, которая используется для приготовления Эликсира. Как утверждал некий специалистисторик, эта операция — совершенное безумие. Он ничего не знал о тяжелой воде и о тех методах, к которым прибегают, чтобы путем обогащения превратить простую воду в тяжелую. Другой эрудит заявлял, что рафинирование и очистка металла или металлоида, повторяемые бесконечно, нисколько не меняют его свойств и что в рекомендациях алхимиков следует видеть просто мистическое обучение терпению, ритуальные действа, сравнимые с перебиранием четок. Однако именно путем рафинирования, описанного алхимиками и называемого сегодня «зональной плавкой», изготовляют чистый германий и кремний для транзисторов. Благодаря этим работам мы теперь знаем, что очищая до конца металл и вводя в него несколько миллионных долей грамма тщательно подобранных примесей, обрабатываемому веществу придают новые и совершенно неожиданные свойства. Пожалуй, довольно примеров; мы хотели бы лишь дать понять, сколь желательно основательное, методическое исследование алхимической литературы. Это было бы колоссальным трудом, который потребовал бы десятков лет работы десятков исследователей во всех областях знания. Ни Бержье, ни я не смогли дать даже общего представления, но если бы нашей громоздкой и неуклюжей книге в один прекрасный день удалось убедить какого-нибудь мецената финансировать эту работу, то можно было бы считать, что мы не напрасно потратили время.

* * *

Предварительное знакомство с алхимическими текстами показывает, что они, как правило, вполне современны эпохе, в которую были написаны, тогда как другие работы, посвященные оккультизму, явно отстают. С другой стороны, алхимия — это своеобразная парарелигиозная практика, реально обогатившая наше знание действительности.

Альберт Великий (1193—1280) сумел добыть каустическую соду. Он первым описал химический состав киновари, белил и сурика.

Раймонд Луллий (1235—1315) добыл двууглекислый натрий.

Теофраст Парацельс (1493—1541) первым описал цинк, до тех пор неизвестный. Он стал использовать в медицине химические составы.

Жан-Батист ван Гельмонт (1541—1615) добыл окись олова. Дж. делла Порта (1577—1644) утверждал необходимость существования газов.

Василий Валентин (точнее, тот, кто скрывается за этим псевдонимом) открыл в XVII в. серную и соляную кислоту.

Иоганн Рудольф Глаубер (1604—1668) открыл сульфат натрия.

Бранд (умер в 1692 г.) открыл фосфор.

Иоганн Фридрих Бётгер (1682—1719) был первым европейцем, изготовившим фарфор.

Блез Виженер (1523—1596) открыл бензойную кислоту.

Таковы лишь некоторые заслуги алхимиков, открытия которых обогатили человечество на пути к формированию современной химии. По мере того, как развивались другие науки, алхимия, похоже, часто следовала за ними и способствовала прогрессу. Ле Бретон в своих «Ключах к спагирической философии» в 1722 г. говорит много дельного о магнетизме, попутно предсказав многие открытия, которые были осуществлены только в наше время. В 1728 г., когда начали распространяться мысли о гравитации, некто отец Кастель говорит о ней и ее отношениях со светом в выражениях, странным образом напоминающих мысли Эйнштейна два века спустя: «Я утверждаю, что если устранить силу тяжести в мире, то одновременно был бы устранен и свет. В конечном счете все: и свет, и звук, и все другие чувственно воспринимаемые качества являются следствием и как бы результатом механики и вообще весомости естественных тел с большим или меньшим весом и упругостью».

В алхимических трактатах нашего века, нередко опережая научные публикации, появляются мысли, сходные с последними открытиями термоядерной физики, и вполне вероятно, что завтрашние трактаты будут содержать новейшие физические и математические теории, пусть в самом абстрактном виде. Существует, однако, четкое различие между алхимией и такими лженауками, как, например, радиостезия, последователи которой вкривь и вкось толкуют феномен волн или лучей, открытый официальной наукой. Мы склонны думать, что алхимия способна внести крупный вклад в знания и технику будущего, основанную на знании структуры материи.

* * *

Мы также обнаружили в алхимической литературе существование внушительного числа совершенно бредовых текстов. Этот бред хотели объяснить с помощью психоанализа (Юнг «Психология и алхимия», Герберт Зильберер «Проблемы мистицизма»). Так как алхимия связана с метафизической доктриной и предполагает мистическую позицию, то историки, чаще всего просто любопытствующие, не говоря об оккультистах, с остервенением принимались интерпретировать эти безумные высказывания как сверхъестественные откровения, вдохновенные предсказания будущего. Взглянув на них поближе, мы сочли разумным наряду с техническими текстами и мудрыми сочинениями — считать бредовые тексты именно бредовыми и никак иначе. Нам показалось также, что подобный бред адепта-экспериментатора может быть объяснен вполне понятными, заурядными причинами. Ведь алхимики часто использовали ртуть. Ее пары ядовиты, и хроническое отравление вызывает помутнение рассудка. И использовавшиеся при экспериментах сосуды теоретически должны были быть абсолютно герметичны, но ведь секрет их герметизации вовсе не сообщался любому адепту, и безумие могло охватить многих «химических философов».

Наконец, мы были поражены аспектом тайнописи в алхимической литературе. Вышеупомянутый Блез Виженер изобрел самые совершенные коды и самые остроумные способы шифрования. Его изобретения в этой области используются и по сей день. Вероятно, однако, что Блез Виженер познакомился с этой шифровальной наукой, когда пытался воспользоваться более древними алхимическими текстами. Поэтому к тем группам предполагаемых исследователей, о которых мы говорили, следует добавить и специалистов по расшифровке.

«Чтобы привести более ясный пример, — пишет Рене Аллео в книге «Аспекты традиционной алхимии», — возьмем игру в шахматы, сравнительная простота правил которой нам известна, равно как и ее элементы и возможность бесконечного количества комбинаций. Если представить себе все загадочные алхимические трактаты как части, выраженные условным языком, то, честно говоря, следует допустить, что мы прежде всего не знаем ни правил игры, ни использованного шифра. Мы позволяем себе утверждать, что зашифрованные указания записаны знаками, понятными всем, и это как раз и создает иллюзию хорошо составленной криптограммы. Таким образом, осторожность подсказывает нам, что не следует обольщаться, полагая, что смысл ясен и что надо изучать эти тексты так, как будто речь идет о неизвестном языке.

По-видимому, эти послания адресуются только тем, кто посвящен в эту игру, — другим алхимикам; следует полагать, что они уже получили ключ к точному пониманию этого письма, причем получили какими-то средствами, отличными от письменной традиции».

* * *

Как бы глубоко ни погружались мы в прошлое, мы находим алхимические рукописи. Николай де Валуа в XV веке пришел к выводу, что превращения, секреты и техника высвобождения энергии были известны людям еще до изобретения письменности. Архитектура предшествовала письменности. Она, может быть, и представляла собой своеобразную форму письменности. И мы видим, что алхимия тесно связана с архитектурой. Один из самых значительных текстов по алхимии, автор которого — Эспри Гобино де Монлюнзан, называется «Достопримечательные толкования загадок и иероглифических фигур, находящихся на главном портале Собора Парижской Богоматери». Труды Фулканелли посвящены «Тайне соборов» и тщательным описаниям «Обителей философии». Некоторые средневековые здания свидетельствуют о существовании обычая передавать посредством архитектуры послания об алхимии, восходящие к бесконечно далеким временам. Ньютон был убежден в существовании цепи посвященных, уходящей в седую древность, верил, что эти посвященные владели тайнами превращений и расщепления материи. Английский ученый-атомщик Да Коста Андрадо в речи, произнесенной перед коллегами по случаю 300-летия Ньютона в Кембридже, дал понять, что открывший гравитацию, быть может, и сам принадлежал к этой цепи и открыл миру только малую часть своего знания.

«Я не рассчитываю, — сказал он, — убедить скептиков, что Ньютон обладал пророческой властью или особым видением, открывшими ему возможность получения энергии атома. Скажу просто, что фразы, которые я вам процитирую, говорят о том, что Ньютона гораздо больше занимает алхимическое превращение, чем вероятные потрясении мировой торговли в результате синтеза золота. Вот что пишет Ньютон: «Способ превращения ртути в золото сохранялся в тайне теми, кто его знал, и представлял собой, вероятно, дверь к чему-то более благородному (чем производство золота) — чему то такому, что, если его сообщить людям, может подвергнуть мир невероятной опасности, если только писания Гермеса говорят правду». И еще далее Ньютон пишет: «Существуют другие великие тайны, кроме превращения металлов, если верить Великим Учителям. Они одни знали эти тайные сведения».

Размышляя о глубоком смысле этого высказывания, вспомним, что с такими же умолчаниями и предосторожностями Ньютон говорит о своих собственных открытиях в оптике.

«Если мне удалось подняться так высоко, — писал Ньютон, — то лишь потому, что я стоял на плечах гигантов». Эттербери, современник Ньютона, писал: «Скромность учит нас отзываться с почтением о древних, в особенности когда мы не знаем в совершенстве их работ. Ньютон, знавший их почти наизусть, в высшей степени уважал их и считал авторов людьми великого гения и высшего ума, простиравшими свои открытия во всех областях гораздо дальше, чем нам кажется по оценке оставшихся от них рукописей. Гораздо больше утраченных древних работ, чем сохранившихся, и, может быть, все новые открытия не стоят того, что утрачено».

По мнению Фулканелли, алхимия служила связью с цивилизациями, которые исчезли тысячелетия назад и неведомы археологам. Само собою разумеется, ни один археолог с репутацией серьезного ученого, ни один уважающий себя историк не допустят и мысли о существовании в прошлом такой цивилизации, которая обладала наукой и техникой, превосходящими наши. Но передовая наука и техника до крайности упрощают технологию алхимиков, хотя ее достижения находятся, быть может, у нас перед глазами, но мы не способны это понять. Не имея глубокого научно-технического образования, ни один серьезный историк или археолог не сможет провести раскопки, способные пролить какой-то свет на эту проблему. Разделение наук, по необходимости вызванное сказочным современным прогрессом, быть может, скрывает от нас в прошлом нечто не менее сказочное.

Известно, что немецкий инженер, которому было поручено построить в Багдаде канализацию, обнаружил в хламе местного музея под неопределенной этикеткой «Предметы культа» электрические батареи, сделанные за десять веков до Вольта, во времена династии Сасанидов.

До тех пор, пока археологией будут заниматься только археологи, мы не узнаем, была ли «ночь времен» в самом деле непроглядным мраком или же сверкающим днем.

* * *

Курт Зелигман писал: «Жан-Фредерик Швейцер, называемый Гельвецием, ярый противник алхимии, сообщает, что утром 27 декабря 1667 г. к нему явился неизвестный. Это был, по-видимому, весьма почтенный, солидного вида, но скромно одетый человек, похожий на меннонита. Спросив Гельвеция, верит ли он в существование философского камня (на что знаменитый доктор ответил отрицательно), незнакомец открыл маленькую шкатулку из слоновой кости, «в которой были три куска вещества, похожего на стекло или опал». Ее владелец заявил, что это и есть знаменитый камень, что с помощью самого ничтожного его количества он может сделать двадцать тонн золота. Гельвеций подержал в руке кусочек и, поблагодарив посетителя за любезность, попросил дать ему немного. Алхимик ответил категорическим отказом. Но потом любезным тоном добавил, что за все состояние Гельвеция не может расстаться даже с малейшей частицей этого «минерала» по причине, которую ему не дозволено разглашать. В ответ на просьбу доказать правдивость этих слов, т.е. осуществить превращение, незнакомец ответил, что вернется через три недели и покажет Гельвецию кое-что, способное его удивить. Он вернулся в назначенный день, но от какой-либо демонстрации отказался, заявив, что ему запрещено раскрывать секрет. Тем не менее он согласился дать Гельвецию маленький кусочек камня, «не более горчичного зерна». И, так как доктор выразил сомнение в том, что такое крошечное количество может произвести хоть малейшее действие, алхимик разбил кусочек надвое, бросил половину и протянул ему другую: «Вам будет достаточно даже этого».

Тогда Гельвеций решил признаться, что еще во время первого визита незнакомца утаил несколько крупиц, которые в самом деле превратили свинец, но вовсе не в золото, а в стекло. «Вы должны были защитить вашу добычу желтым воском, — ответил алхимик, — это помогло бы проникнуть сквозь свинец и превратить его в золото». Незнакомец пообещал вернуться на следующий день в девять часов и совершить чудо — но не пришел, послезавтра — тоже. Видя это, жена Гельвеция убедила его попробовать совершить превращение самому, в соответствии с указаниями незнакомца. Гельвеций так и поступил. Он расплавил три драхмы свинца, облепил камень воском и бросил его в жидкий металл. И он превратился в золото: «Мы тотчас же отнесли его к ювелиру, который заявил, что это самое чистое золото, какое ему доводилось видеть, и предложил 50 флоринов за унцию». Заключая свой рассказ, Гельвеций говорит, что этот слиток золота все еще находится у него как осязаемое доказательство превращения. «Пусть святые Ангелы Божьи бодрствуют над ним (неизвестным алхимиком) как над источником благословения для христианства. Такова наша постоянная молитва за него и за нас».

Новость распространилась как облако пыли. Спиноза, которого нельзя причислить к наивным людям, захотел узнать конец этой истории. Он посетил ювелира, делавшего экспертизу золота. Ответ был совершенно однозначным: во время плавки серебро, добавляемое к этой смеси, точно так же превращалось в золото. Этот ювелир, Брехтель, был чеканщиком монет принца Оранского. Дело свое он, несомненно, знал. Весьма маловероятно, что он мог стать жертвой уловки или решил обмануть Спинозу. Затем Спиноза отправился к Гельвецию, который показал ему золото и тигель, использованный для этой операции. Капельки драгоценного металла, приставшие к стенкам, были еще видны внутри сосуда. Как и другие, Спиноза убедился, что превращение действительно имело место».

Для алхимика превращение — явление второстепенное, осуществляемое просто в порядке демонстрации. Трудно составить себе мнение о реальности этих превращений, хотя наблюдения таких людей, как, например, Гельвеций или ван Гельмонт, кажутся поразительными. Можно возразить, что искусство «красной магии», т.е. фокусников, безгранично, но разве могли быть посвящены мошенничеству четыре тысячи лет исследований и сотни тысяч томов и рукописей? Как будет видно из дальнейшего, мы предложим другое объяснение. Оно будет достаточно скромным, чтобы не будоражить мнение общественности и деятелей науки. Мы попытаемся описать работу алхимика, приводящую к изготовлению «камня» или «эликсира», и будет видно, что понимание некоторых операций наталкивается на наши современные знания о строении материи. Но вовсе не очевидно, что наше знание термоядерных реакций совершенно и окончательно. Катализ, в частности, может произойти в этих явлениях еще неизвестным нам способом. (Сейчас в различных странах ведутся работы по использованию частиц, производимых мощными ускорителями для катализа соединений водорода).

Нет ничего невозможного в том, что некоторые естественные смеси под воздействием космических лучей производят термоядерно-каталитические реакции большого масштаба, приводящие к массовому превращению элементов. В этом следовало бы видеть один из ключей к алхимии и причину того, что алхимик бесконечно повторяет свои манипуляции до момента, когда соединятся все космические условия.

Могут опять возразить: если превращения такого рода возможны, то куда же девается высвободившаяся энергия? Многие алхимики должны были бы взорвать город, в котором они жили, а заодно и несколько десятков тысяч квадратных километров своей родины. Должны были бы происходить многочисленные и разрушительные катастрофы.

Алхимики отвечают: как раз потому, что такие катастрофы имели место в отдаленном прошлом, мы и боимся ужасной энергии, содержащейся в материи, и храним тайны нашей науки. Кроме того, «Великое Делание» достигается прогрессивными физиками, и тот, кто ценой десятков и десятков лет манипуляций и аскезы научится развязывать термоядерные силы, учится одновременно и мерам предосторожности, которые нужно соблюдать, чтобы избежать опасности.

Убедительный аргумент? Может быть. Сегодня физики допускают, что в некоторых условиях энергия термоядерного превращения могла бы быть поглощена особыми частицами, которые у физиков называются нейтрино или антинейтрино. Может быть, существуют такие типы превращения, которые высвобождают лишь немного энергии или при которых высвобожденная энергия уходит в форме нейтрино. Мы еще вернемся к этому вопросу.

Г-н Эжен Канселье, последователь Фулканелли и один из лучших современных специалистов в области алхимии, обратил внимание на один пассаж в исследовании, которое Жак Бержье написал в качестве предисловия к одному из классических изданий в серии «Всемирная библиотека» — антологии поэзии XVI века. В предисловии Бержье сделал намек на алхимиков и их стремление к тайне. Он писал: «С этой конкретной точки зрения трудно не согласиться с нами. Если существует способ, позволяющий производить бомбы в кухонной духовке, то явно предпочтительно, чтобы этот способ не был разглашен».

Г-н Эжен Канселье тогда ответил нам: «Ваше высказывание достаточно знаменательно. Вы проникли в суть, и я как специалист могу заявить, что можно добиться атомного расщепления, исходя из сравнительно легкодоступного и дешевого материала и выполняя ряд операций, не требующих ничего, кроме мощного вытяжного шкафа, угольного плавильного горна, нескольких горелок Мекара и четырех бутылей газа метана».

Не исключено, что даже в ядерной физике можно добиться значительных результатов простыми средствами. Таково направление будущего в любой науке и любой технике.

«Мы можем больше, чем знаем», — говорил Роджер Бэкон. Но он не добавил слова, которые могли бы быть девизом алхимиков: «Все возможно, хотя не все позволено».

Для алхимика власть над материей и энергией — это только вспомогательная возможность, — об этом надо постоянно помнить. Подлинная цель алхимических операций, которые являются, быть может, реликтом очень древней науки, принадлежавшей исчезнувшей цивилизации, — превращение самого алхимика, открывающее ему доступ к высшему сознанию. Материальные результаты — это только провозвестие конечного духовного преобразования. Все направлено на превращение самого человека, на его превращение в бога, на его переплавку в определенной божественной энергии, откуда излучаются все виды энергии, заключенной в материи. Алхимия и есть та самая наука «с сознанием», как говорил Рабле. Это наука, которая материализует меньше, чем очеловечивает, пользуясь выражением Тейяра де Шардена, говорившего: «Подлинная физика — та, которая сумеет приобщить всего Человека к целостному представлению о мире».

«Знайте, — писал учитель алхимии, — знайте все исследователи этого Искусства, что дух есть все и что если в этом духе не заключен подобный дух, то все ни к чему».

Глава 3. Пророчество рыцаря алхимии

С 1934 по 1940 г. Жак Бержье был сотрудником Андре Гейльброннера, одного из примечательнейших людей нашей эпохи. Гейльброннер, казненный нацистами в Бухенвальде в марте 1944 г., был во Франции первым профессором, преподававшим физическую химию. Эта наука, пограничная между двумя дисциплинами, породила с тех пор многие другие науки: электронику, ядерную физику, стереотронику (одна из новейших наук, изучающая преобразование энергии в твердых телах; одним из практических ее воплощений является транзистор). Гейльброннеру была присуждена большая золотая медаль Франклиновского института за открытия в области коллоидных металлов. Он также интересовался сжижением газа, аэродинамикой и ультрафиолетовыми лучами.

С 1934 г. он посвятил себя ядерной физике и создал с помощью группы промышленников лабораторию ядерных исследований, где к 1940 г. были получены результаты, представлявшие значительный интерес. Гейльброннер был, кроме того, судебным экспертом по всем делам, касающимся превращения элементов, и таким образом Жак Бержье получил возможность встретиться с некоторыми мнимыми алхимиками, мошенниками или духовидцами, и одним настоящим алхимиком, подлинным Учителем.

Мой друг так никогда и не узнал его настоящего имени, а человек этот давно исчез, не оставив следов. Он ушел в подполье, сознательно уничтожив все мосты между собой и своим временем. Бержье думает, однако, что речь шла о человеке, который под псевдонимом Фулканелли где-то около 1920 г. написал две странные и восхитительные книги: «Обители философии» и «Тайна соборов» — несомненно, одни из самых значительных работ по алхимии. В них отражены высшее знание и высшая мудрость, и известно, что многие выдающиеся умы с почтением относятся к легендарному имени Фулканелли.

«Мог ли тот, — писал издатель г-н Канселье, считавший Фулканелли своим учителем, но так никогда и не разгадавший тайну его личности, — кто достиг вершин познания, отказаться повиноваться велениям Судьбы? Нет пророка в своем отечестве. Эта пословица объясняет, быть может, скрытую причину потрясения, которую вызывает искра откровения в одинокой жизни философа, полностью посвященной науке. Действие этого божественного огня целиком снедает прежнего человека. Имя, родина, семья, все иллюзии, все ошибки, все тщеславие — рассыпаются в прах. И из этого пепла, подобно фениксу, возрождается новая личность. Так, по крайней мере, гласит философская традиция.

Мой учитель это знал. Он исчез, когда пробил роковой час, когда пришло знамение. Кто же осмелился бы уклониться от руки Провидения? Если бы со мной произошло сегодня нечто подобное тому счастливому событию, которое вынудило моего учителя бежать от почестей мира, я сам, несмотря на глубокую печаль горестной, но неизбежной разлуки, не мог бы поступить иначе».

Г-н Эжен Канселье написал эти строки в 1925 г. Человек, который оставил ему заботу об издании своих трудов, сменил свое имя и место обитания. В 1937 г., однажды в июне, Жак Бержье решил, что имеет полное основание думать, что перед ним сам Фулканелли.

По просьбе Гейльброннера мой Друг встретился с таинственным лицом в прозаической обстановке опытной лаборатории Парижского газового Общества. Вот точное содержание разговора: «Г-н Гейльброннер, чьим ассистентом вы, я думаю, являетесь, занимается поисками ядерной энергии. Г-ну Гейльброннеру было угодно держать меня в курсе некоторых полученных им результатов, в частности — появления радиоактивности, вызванной полонием, когда висмутовая проволока улетучилась от электрического разряда в дейтерии под высоким давлением. Вы очень близки к успеху, как, впрочем, и некоторые другие современные ученые. Будет ли мне позволено вас предостеречь? Работы, которыми занимаетесь вы и вам подобные, ужасающе опасны, опасны для всего человечества. Добиться высвобождения ядерной энергии легче, чем вы думаете. И искусственная радиоактивность, вызванная этим, может за несколько лет отравить атмосферу всей планеты. Кроме того, атомные взрывчатые вещества, которые можно извлечь всего из нескольких граммов металла, способны уничтожить целые города. Я вам говорю прямо: алхимики знают это уже давно».

Бержье пытался прервать его возражениями. Алхимики — и современная физика! Он уже отпустил было саркастическое замечание, но хозяин перебил его: «Я знаю, что вы мне скажете, но это неинтересно: алхимики, мол, не знали структуры ядра, не знали электричества, не знали никакого способа его обнаружения, поэтому они не могли совершить никакого превращения, никогда не могли высвободить атомную энергию… Позволю себе без доказательства просто сообщить вам, как я это говорил уже г-ну Гейльброннеру: геометрического расположения сверхчистых веществ достаточно для того, чтобы развязать атомные силы без использования электричества и техники вакуума. А теперь я прочту вам один короткий отрывок».

Говоривший все это взял со стола брошюру Фредерика Содди «Объяснение радия» и прочел: «Думаю, что в прошлом существовали цивилизации, знавшие энергию атома и полностью уничтоженные злоупотреблением этой энергии». Потом он сказал: «Допустим, что некоторые частичные остатки техники сохранились. Прошу вас также подумать над тем фактом, что алхимики основывали свои исследования на моральных и религиозных воззрениях, в то время как современная физика родилась в XVIII веке из развлечений нескольких вельмож и богатых вольнодумцев. Наука легкомысленных невежд. Я полагал, что поступаю хорошо, то и дело предостерегая некоторых исследователей, но у меня нет никакой надежды на то, что мои предостережения принесут какие-либо плоды. В конце концов, мне нет и нужды надеяться».

У Бержье навсегда остался в памяти звук этого точного металлического голоса, голоса человека, говорящего с необыкновенным достоинством. Он позволил себе задать вопрос: — Если вы сами алхимик, мсье, то я не могу поверить, что вы проводите время в попытках делать золото, как Дуниковский или д-р Мате. Вот уже год, как я пытаюсь разобраться в трактатах алхимиков, и все время я встречаюсь либо с шарлатанами, либо с такими объяснениями, которые кажутся мне фантастическими. Не можете ли вы мне сказать, в чем состоят ваши исследования? — Вы просите меня резюмировать за четыре минуты четыре тысячи лет философии и усилия всей моей жизни. Вы просите меня, кроме того, сформулировать концепции, для которых не создан точный язык. Но я могу сказать вам вот что: вы знаете, что в передовой официальной науке роль наблюдателя становится все более важной. Принцип относительности и принцип неопределенности показывают, до какой степени наблюдаемые явления зависят от вмешательства наблюдателя. И вот секрет алхимии: существует такой способ преобразования материи и энергии, при котором возникает то, что современные ученые называют «силовым полем». Это силовое поле воздействует на наблюдателя и ставит его в привилегированное положение перед лицом мира. С этой привилегированной точки он имеет доступ к той действительности, которую время и пространство, материя и энергия обычно скрывают от нас. Это и есть то, что мы называем Великим Деланием. — Но философский камень? Получение золота? — Это только прикладные частные случаи. Суть дела не в превращении металлов, а в превращении самого экспериментатора. Это древняя тайна, которую многие люди вновь раскрывают из века в век. — И что с ними тогда происходит? — Когда-нибудь я, быть может, узнаю это.

Мой друг больше никогда не видел этого человека, оставившего неизгладимый след под псевдонимом Фулканелли. Все, что мы знаем о нем — это то, что он пережил войну и после Освобождения исчез. Все поиски его оказались напрасными.

Мнение самых сведущих и квалифицированных людей таково: тот, кто скрылся или — кто знает? — все еще скрывается под знаменитым псевдонимом Фулканелли — самый прославленный и, несомненно, единственный настоящий алхимик — может быть, последний алхимик нашего века, в котором царит атом. Так писал Клод д'Ига в журнале «Таинства науки» № 44, издающемся в Париже.

* * *

И вот мы отправляемся в июль 1945 г. Утро. Еще бледный и худой как скелет, Жак Бержье, одетый в хаки, вскрывает сейф с помощью автогена. Это еще одно его перевоплощение. За эти последние годы он последовательно был секретным агентом, террористом и политическим ссыльным. Сейф находится в красивой вилле на озере у Констанцы. Он принадлежал директору крупного немецкого треста. Будучи вскрыт, сейф выдал свою тайну: флакон с очень тяжелым порошком. Этикетка: «Уран для изготовления атомной бомбы». Это первое формальное доказательство существования в Германии проекта атомной бомбы, столь продвинувшегося вперед, что уже требовались большие количества чистого урана. Геббельс был недалек от истины, когда из сотрясавшегося от взрывов бомб бункера распустил по улицам Берлина слух о том, что секретное оружие вот-вот взорвется перед лицом «завоевателей». О своем открытии Бержье сообщил союзным властям. Американцы отнеслись к сообщению скептически и заявили, что ничуть не интересуются расследованием в области немецкой атомной энергии. Это было притворством. На самом деле их первая бомба уже была тайно взорвана в Аламогордо, и как раз в этот момент американская миссия под руководством физика Гудсмита искала в Германии ядерный реактор, построенный Гейзенбергом накануне крушения рейха.

Во Франции формально ничего об этом не знали, хотя были кое-какие догадки. И в частности, сообразительные люди понимали, почему американцы скупают на вес золота все алхимические рукописи и документы.

Бержье сделал доклад временному правительству о вероятном факте исследований ядерных взрывчатых веществ как в Германии, так и в Соединенных Штатах. Доклад, несомненно, был брошен в корзину, а мой друг сохранил свой флакон, который он совал людям под нос, заявляя: «Вы видите это? Достаточно одному нейтрону попасть внутрь, чтобы Париж взлетел на воздух!». Этот маленький человек со смешным акцентом несомненно любил пошутить, и люди восхищались бывшим заключенным, который только что вышел из Маутхаузена, но сохранил столько юмора. Однако шутка неожиданно потеряла всю свою соль, когда настало утро Хиросимы. В комнате Бержье телефон звонил не умолкая. Различные компетентные власти требовали копии доклада. Американские секретные службы просили владельца знаменитого флакона срочно встретиться с неким майором, не желавшим назваться. Другие власти требовали, чтобы флакон был немедленно удален из района Парижа. Напрасно Бержье объяснял, что во флаконе, без сомнения, не содержится чистый уран-235, а если даже и так, то его количество бесспорно ниже критической массы — иначе он бы уже давно взорвался. Но у Бержье конфисковали эту игрушку, и больше он о ней никогда не слышал. В виде утешения ему прислали доклад «Генеральной дирекции научных исследований». Там содержалось все, что эта организация, подчиненная французской секретной службе, знала об атомной энергии. На докладе было три грифа: «Секретно», «Конфиденциально» и «Не подлежит разглашению». Сам доклад представлял собой фактически одни лишь вырезки из журнала «Сьянс э ви» («Наука и жизнь»).

Чтобы удовлетворить свое любопытство, Бержье оставалось только встретиться с анонимным майором, приключения которого описал в своей книге профессор Гудсмит. Этот таинственный офицер с каким-то мрачным юмором закамуфлировал свою службу под организацию по розыску погребений американских солдат. Он был до предела взвинчен, так как его непрерывно подхлестывал Вашингтон. Прежде всего он хотел знать все, что мог сообщить ему Бержье из своих соображений относительно вынашивавшихся немцами планов, связанных с созжанием атомного оружия. Но, по его словам, важнее всего для спасения мира, для дела союзников и для продвижения по службе самого майора было срочно отыскать Эрика. Эдварда Датта и некоего алхимика, известного под именем Фулканелли.

Датт, на поиски которого мобилизовали Гейльброннера, был индусом, утверждавшим, что имеет доступ к очень древним рукописям. Там он якобы почерпнул известные методы превращения металлов и, с помощью конденсированного разряда в проводнике из бористого вольфрама, обнаруживал следы золота. в полученных продуктах. Гораздо позже аналогичных результатов добились русские, но они использовали мощные ускорители частиц.

Увы, Бержье не смог оказать сколько-нибудь значительной помощи свободному миру, делу союзников и продвижению майора. Эпик Эдвард Датт, коллаборационист, был расстрелян французской контрразведкой в Северной Африке. Что же касается Фулканелли, то он окончательно исчез.

Тем не менее, в знак благодарности майор прислал Бержье еще до выхода в свет корректуру доклада проф. г. Д. Смита «Об использовании атомной энергии в военных целях». Это был первый реальный документ по затронутому вопросу. Однако в этом тексте содержались страдные подтверждения слов алхимика, сказанных им в июне 1937 года…

Атомный реактор, главное орудие для производства бомб, был на самом деле только «геометрическим расположением сверхчистых веществ». В принципе, как предсказывал Фулканелли, при этом не требовалось ни электричества, ни техники вакуума. В докладе Смита упоминалось также смертоносное излучение, газы, крайне токсичная радиоактивная пыль, которую сравнительно легко изготовить в большом количестве. Алхимик же говорил о возможном отравлении всей планеты.

Каким образом безвестный одинокий исследователь-мистик мог предвидеть или знать все это? «Откуда это к тебе пришло, душа человеческая, откуда к тебе пришло это?» Перелистывая корректуру доклада, мой друг вспоминал пассажи из «Де Алхима» Альберта Великого: «Если ты имел несчастье удостоиться внимания принцев и королей, они не перестанут спрашивать тебя: «Ну, мэтр, когда мы наконец увидим что-нибудь стоящее?» В своем нетерпении они назовут тебя мошенником и негодяем и причинят тебе все мыслимые неприятности. И если тебе не удастся прийти к благополучному концу, ты ощутишь на себе всю силу их гнева. Если же тебе это, наоборот, удастся, они будут держать тебя при себе в вечном плену, намереваясь заставить тебя всю жизнь работать на них».

Не потому ли исчез Фулканелли, не потому ли алхимики всех времен ревностно хранили тайну? Первый и последний совет, данный в папирусе Гаррисона: «Закройте рты!» Когда после Хиросимы уже прошли годы, 17 января 1955 г. Оппенгеймер вынужден был заявить: «В более глубоком смысле мы, ученые, совершили страшный грех».

А за тысячу лет до этого китайский алхимик писал: «Было бы ужасающим грехом разоблачать перед солдатами тайны твоего искусства. Будь осторожен! Даже насекомое не должно проникнуть в комнату, где ты работаешь!»…

Глава 4. Философский камень

Современный алхимик — это человек, который читает трактаты об атомной физике. Он считает несомненным, что превращения и еще более невероятные явления могут быть получены посредством несложных манипуляций и с помощью сравнительно простого оборудования. Именно у современных алхимиков можно встретить дух, характерный для одинокого исследователя. Сохранение такого духа особенно драгоценно для нашей эпохи. В самом деле, мы считаем само собой разумеющимся, будто прогресс знаний более невозможен без многолюдных коллективов, без невероятно сложной аппаратуры, без солидного финансирования. Однако такие фундаментальные открытия, как, например, радиоактивность или волновая механика, были сделаны одиночками. Америка, страна больших коллективов и огромных средств, рассылает сегодня агентов по всему миру в поисках оригинальных умов. Руководитель американской программы научных исследований д-р Джеймс Киллиан заявил в 1958 г., что было бы опасно доверять только коллективной работе и что нужно обратиться с призывом к отдельным людям, носителям оригинальных идей. Резерфорд осуществил свои фундаментальные изыскания относительно строения материи, пользуясь консервными банками и кусочками веревки. До войны Жан Перрен и мадам Кюри, чтобы раздобыть кое-какое о6орудова.ние, посылали своих сотрудников по воскресеньям на Блошиный рынок. Конечно, лаборатории с современным оборудованием необходимы, но не менее важно организовать сотрудничество между этими лабораториями, этими коллективами и гениями-одиночками. Правда, алхимики уклоняются от приглашений. Их девиз — тайна. Их честолюбие — духовного порядка. «Нет ни малейшего сомнения, — пишет Рене Аллео, — что манипуляции алхимиков служат для поддержания внутренней аскезы». Если алхимия содержит в себе науку, то эта наука — только средство доступа к познанию. Отсюда важно, чтобы она не распространялась вовне, где ей неизбежно придет конец.

Каково оборудование алхимика? Оно то же, что и у исследователя неорганической химии высоких температур: горны, тигли, весы, измерительные инструменты, к которым добавляются современные аппараты вроде счетчика Гейгера, способные обнаружить атомную радиацию. Это оборудование может показаться весьма скудным. Ортодоксальный физик не способен допустить даже мысли, что возможно сделать прибор, излучающий нейтроны, с помощью простых и недорогих средств. Если наши сведения точны, то алхимикам это удается. В те времена, когда электрон рассматривался как четвертое состояние материи, изобрели исключительно сложные и дорогие приспособления, чтобы получать электронные потоки. Но в 1910 г. Эльстер и Гайтель показали, что для этого достаточно разогреть в вакууме известь до темно-красного цвета. Мы не знаем всех законов материи. Если алхимия — это познание, ушедшее вперед по сравнению с нашим, то она использует средства более простые, чем наши.

Мы знаем нескольких алхимиков во Франции, двух — в Соединенных Штатах, есть они в Англии, в Германии и в Италии. Е. Ольмия говорил, что встретил одного в Мадриде, трое написали нам из Праги.

* * *

Сейчас мы — кажется, впервые — попытаемся дать подробное описание работы алхимика в своей лаборатории. Естественно, что мы не претендуем на полное раскрытие методов алхимии, но полагаем, что сделали по этому поводу некоторые интересные наблюдения. Мы не забываем, что конечная цель алхимии — превращение самого алхимика и что смысл его ритуалов — в последовательном приближении к «освобождению духа». Как раз об этих-то ритуалах мы и попытаемся сообщить новые сведения.

Вначале, в течение нескольких лет, алхимик расшифровывает старинные тексты, пытаясь отыскать нить Ариадны в лабиринте, где все сознательно и систематически подготовлено для того, чтобы профан неизбежно попал в тупик.

Терпение, смирение и вера приводят его к известному уровню понимания этих текстов. На этом уровне понимания он сможет наконец начать приобретать алхимический опыт. Мы опишем этот опыт, но нам для этого не хватает одного элемента. Мы знаем, что происходит в лаборатории алхимика, но мы не знаем, что происходит в самом алхимике, в его душе. Возможно, что все это взаимосвязано. Возможно, духовная энергия играет известную роль в химических и физических манипуляциях алхимии. Возможно, что для успеха «алхимической работы» необходим определенный способ приобретать, концентрировать и направлять энергию духа. Это не обязательно так, но, говоря о таком неуловимом предмете, мы не можем не признать правоты слов Данте: «Я вижу, что можно верить этим вещам, потому и говорю их тебе, но ты не понимаешь, что в них заключена не столько выдумка, сколько иносказание».

Наш алхимик начинает с того, что готовит в агатовой ступке смесь из трех составных частей. Первая, ее 95 %, это энергия — например, пирит, — железистый минерал, содержащий в числе примесей мышьяк и сурьму. Вторая — металл: железо, свинец, серебро, ртуть. Третья — кислота органического происхождения: винно-каменная или лимонная. Он растирает вручную и смешивает эти составные части в течение пяти или шести месяцев. Затем он нагревает все в тигле. Он постепенно увеличивает температуру и заставляет операцию длиться около десяти дней. Он должен принимать меры предосторожности. Выделяются ядовитые газы — ртутные пары и, в особенности, мышьяковистый водород, убивший немало алхимиков в самом начале их работы.

Наконец он растворяет содержимое тигля в кислоте, отыскивая такую, в которой можно было бы его растворить. По ходу этого процесса алхимики прошлых времен открыли уксусную, азотную и серную кислоты. Процесс растворения должен осуществляться либо в поляризованном свете, либо в слабом солнечном, отраженном зеркалом, так как естественный свет «дрожит во всех направлениях вокруг оси».

Затем он выпаривает жидкость и вновь процеживает твердый остаток. Он повторяет эту операцию тысячи раз в течение многих лет. Почему? Мы не знаем. Быть может — в ожидании момента, когда соединятся оптимальные условия: космические лучи, земной магнетизм и т. д. Быть может затем, чтобы добиться «усталости» вещества в его глубинном строении, еще неизвестном нам. Алхимик говорит о «священном терпении», о медленной конденсации «всемирного духа». Наверное, за этим пара-религиозным термином кроется нечто иное.

Этот способ действия, состоящий в бесконечном повторении одной и той же манипуляции, может показаться современному алхимику безумием. Сегодня его обучают принципиально иному методу экспериментирования, методу вариаций Клода Бернара, в соответствии с которым один и тот же опыт действительно воспроизводится тысячи раз, однако при этом каждый раз изменяют один из факторов: пропорцию составных частей, температуру, давление, катализатор и т.п. Отмечают полученные результаты и выявляют некоторые из закономерностей, управляющих явлением. Этот оправдавший себя метод отнюдь не является единственным. Настоящий алхимик повторяет свою манипуляцию, ничего не изменяя, до тех пор, пока не произойдет нечто необыкновенное. В глубине души он верит в естественный закон, который можно сравнить с «принципом исключения», сформулированным физиком Паули, другом Юнга. Для Паули в данной системе (молекула и ее атомы) не может быть двух частиц (электронов, протонов, мезонов) в одном и том же состоянии. В природе все уникально: «Ваша душа не имеет себе подобных…» Вот почему «неожиданно», без всяких промежуточных состояний, водород переходит в литий, литий — в гелий и т.д., как свидетельствует периодическая таблица элементов. Когда к системе добавляют одну частицу, эта частица не может перейти ни в одно из состояний, существующих внутри этой системы. Она принимает новое состояние в комбинации с уже существующими частицами и создает новую уникальную систему.

Для алхимика нет двух одинаковых опытов, как нет двух подобных душ, двух подобных существ, двух подобных растений (Паули сказал бы: «двух подобных электронов»). Если один и тот же опыт повторяют тысячи раз, в конце концов произойдет нечто необычайное. Мы недостаточно компетентны, чтобы судить о том, так это или нет. Мы довольствуемся замечанием, что современная наука — наука о космических лучах — применяет метод, сравнимый с алхимическим. Эта наука изучает явления, вызываемые проникновением в регистрирующий аппарат или на пластинку частиц колоссальной энергии, донесшейся от звезд. Эти явления не могут быть получены по желанию. Нужно ждать. И порою результатом становится необыкновенное явление. Так, летом 1957 г. во время исследования, которое проводил в США профессор Бруно Росси, частица, обладающая невероятной энергией, никогда не зарегистрированная до сих пор и примчавшаяся, быть может, из другой галактики — не из Млечного Пути — отразилась одновременно на 1500 счетчиках в районе восьми квадратных километров, создав на своем пути огромный сноп атомных осколков. Невозможно создать машину, способную развить такую энергию. Больше подобное событие никогда не повторялось. Это исключительное событие земного или космического происхождения — и его-то, похоже, и дожидается наш алхимик, чтобы оно оказало свое влияние на тигель. Быть может, он в состоянии сократить свое ожидание, используя более активные средства, чем огонь, — например, нагревая свой тигель с использованием метода левитации (этот метод заключается в том, чтобы держать смесь, подлежащую плавлению, в вакууме, безо всякого контакта с материальными стенками, посредством магнитного поля), или добавлять к своей смеси радиоактивные изотопы. Тогда он мог бы вновь и вновь повторять свою манипуляцию, и не только по много раз в неделю, но по много миллионов раз в секунду, увеличивая таким образом шансы уловить «событие», необходимое для успеха опыта. Но сегодняшний алхимик, как и вчерашний, работает тайно, в нищете, и считает ожидание добродетелью.

Продолжим наше описание: через много лет все такой же работы днем и ночью наш алхимик сочтет, наконец, что первая фаза закончена. Тогда он добавит к своей смеси окислитель: например, нитрат калия. В его тигле есть сера, полученная из пирита, и уголь из органической кислоты. Сера, уголь и нитрат — азотная кислота: по ходу этой манипуляции древние алхимики открыли порох.

Он вновь начинает растворять, потом прокаливать, беспрерывно, годами и месяцами, в ожидании знака. Относительно природы этого знака алхимические работы высказывают различные мнения — но, может быть, потому, что есть несколько возможных явлений. Этот знак возникает в момент растворения. Для некоторых алхимиков речь идет об образовании кристаллов звездообразной формы на поверхности ванны. Для других — слой окисла появляется на поверхности ванны, а затем разрывается, обнаруживая сверкающий металл, в котором кажутся отраженными в уменьшенном масштабе то Млечный Путь, то созвездия…

Получив этот знак, алхимик извлекает свою смесь из тигля и «дает ей созреть под воздействием воздуха и влажности» до первого дня следующей весны. Когда он возобновит операции, они будут иметь целью то, что в старинных текстах называется «подготовкой сумерек». Недавние исследования химии показали, что немецкий монах Бертольд Шварц, которому на Западе обычно приписывают изобретение пороха, на самом деле никогда не существовал. Он — символическая фигура этого «приготовления сумерек».

Смесь помещена в прозрачный сосуд из горного хрусталя, закрытый специальным образом, называемого закупориванием Гермеса, или герметическим. Теперь работа состоит в том, чтобы нагреть сосуд, регулируя температуру с высокой точностью. Смесь в закупоренном сосуде все еще содержит серу, уголь и нитрат. Речь идет о том, чтобы довести эту смесь до известной степени белого каления, избежав взрыва. Очень многие алхимики были тяжело обожжены или убиты. Взрывы, происходящие таким образом, обладают особенной силой, и при этом возникают температуры, которых логически невозможно ожидать.

Преследуемая цель — получение в сосуде «эссенции», «флюида», который алхимики называют «вороновым крылом». Постараемся это объяснить. Такая операция не имеет аналогии в современной физике и химии. Но некоторое сходство все-таки есть. Когда в сжиженном аммиаке растворяют такой материал, как медь, то получают в больших концентрациях субстанцию темно-синего цвета, отливающего черным. То же явление происходит, если в сжиженном аммиаке растворяют водород под давлением или органические амины так, чтобы получить неустойчивый состав Н4, обладающий всеми свойствами щелочного металла и поэтому называемый «аммонием». Можно полагать, что эта синтетическая окраска, заставляющая вспомнить о «вороновом крыле» флюида, полученного алхимиками, та же самая, что у электронного газа. Что такое «электронный газ»? Для современных ученых — это свободные электроны, образующие металл и обеспечивающие его механические, электрические и термические свойства. В сегодняшней терминологии он соответствует тому, что алхимик называет «душой», или «эссенцией» металла. Это — та «душа» или «эссенция», которая выделяется в герметически закрытом сосуде и терпеливо подогревается алхимиком.

Он нагревает, охлаждает, снова нагревает — и так месяцами, годами, наблюдая сквозь горный хрусталь за образованием того, что называется «алхимическим яйцом» — смесью, превращающейся в темно-синий флюид. В конце концов он вскрывает свой сосуд в темноте, при единственном освещении — эта жидкость светится сама по себе. При контакте с воздухом она затвердевает и разлагается.

Таким путем он получает совершенно новые вещества, неизвестные в природе и обладающие всеми свойствами химически чистых элементов, т.е. не поддающихся делению средствами химии.

Современные алхимики утверждают, что таким путем они получили новые химические элементы, притом — в весовых количествах. Из килограмма железа Фулканелли извлек двадцать граммов совершенно нового вещества, химические и физические свойства которого не соответствуют ни одному из известных химических элементов. Та же операция применима ко всем химическим элементам, позволяя, как правило, создавать два элемента из одного обрабатываемого.

Подобное заявление должно по меньшей мере шокировать человека из лаборатории. В настоящее время теория не позволяет предвидеть никакого деления химического элемента, кроме следующих: — молекула одного элемента может иметь различные состояния, например — ортоводородное и пара-водородное; — атом одного элемента может иметь большое число изотопных состояний, характеризующихся различным количеством нейтронов. В литии-6 атом содержит три нейтрона, а в литии-7 — четыре.

Чтобы выделить различные аллотропные состояния молекул и различные изотопы атомов, наша техника вынуждена применять грандиозное оборудование.

Средства алхимика на первый взгляд скудны, но ему удается не только изменить состояние материи, но и создать новую материю, или по меньшей мере разложить старую и вновь создать новую. Все наши знания об атоме и его ядре основаны на «сатурнианской» модели Резерфорда: ядро и его кольцо из электронов.

Вовсе не очевидно, что в будущем другая теория не приведет нас к тому, чтобы осуществлять изменение состояний и разделение химических элементов, невообразимых сейчас.

Однако вот наш алхимик открыл свой сосуд из горного хрусталя и получил посредством охлаждения флуоресцирующей жидкости при контакте с воздухом один или несколько элементов. Остаются шлаки. Эти шлаки он будет промывать месяцами в трижды дистиллированной воде, потом он сохранит эту воду, оберегая ее от света и изменений температуры.

Такая вода будет обладать особыми химическими и лечебными свойствами. Это универсальный растворитель и традиционный эликсир долголетия — Эликсир Фауста. (Проф. Ральф Мили Фэрли, сенатор США и преподаватель современной физики в военном училище Уэст-Пойнт, привлек внимание к тому факту, что некоторые биологи видят причину старения и дряхления в накоплении организмом тяжелой воды. Эликсир долголетия алхимиков может быть веществом, избирательно устраняющим тяжелую воду. Такие вещества существуют и в водяных парах. Почему бы им не существовать и в обычной воде, обработанной определенным образом? Но может ли быть безопасно распространено открытие такого значения? Проф. Фэрли представляет себе тайное общество бессмертных или почти бессмертных, существующее уже века и пополняющееся посредством кооптации. Такое общество, вмешивающееся в политику и дела людей, имело бы все шансы остаться незамеченным).

Похоже, что здесь алхимия находится в гармонии с передовой наукой. Для ультрасовременной науки вода и в самом деле исключительно сложная и реактивная смесь. Исследователи, занимающиеся вопросами олиго-элементов — в частности д-р Жак Менетри — констатировали, что практически все металлы растворимы в воде при наличии некоторых катализаторов, таких, например, как глюкоза, и при известных вариациях температуры. Кроме того, вода образует настоящие химические соединения, гидраты, с такими инертными газами, как гелий и аргон. Если бы было известно, какая именно составная часть воды вызывает образование гидратов при контакте с инертным газом, было бы возможно стимулировать растворяющую способность воды и таким образом получить действительно универсальный растворитель. Весьма серьезный советский журнал «Знание-сила» писал в № 2 за 1957 г., что когда-нибудь, быть может, удастся добиться этого результата, подвергая воду действию атомной радиации, и что универсальный растворитель алхимиков может стать реальностью еще до конца века. И этот журнал предвидит некоторые замечательные возможности применения такого растворителя, имея в виду, например, сверление туннелей струями активированной воды.

Итак, теперь наш алхимик владеет некоторым количеством простых тел, в природе не встречающихся, и несколькими флаконами алхимической воды, способной значительно продлить его жизнь за счет омоложения тканей.

Теперь он пытается перекомбинировать полученные им простые элементы. Он смешивает их в своей ступке и плавит при низких температурах в присутствии катализаторов, относительно которых тексты дают весьма неясные сведения. Эта работа займет у него много лет.

Он получает таким образом, как уверяют, вещества, во всех отношениях похожие на известные металлы, и, в частности, на те металлы, которые хорошо проводят тепло и электричество. Это — алхимическая медь, алхимическое серебро, алхимическое золото. Классические испытания и спектроскопия не позводили бы обнаружить ничего нового в этих веществах, и тем не менее они имели бы новые свойства, и притом удивительные, отличные от свойств известных металлов.

Если наши сведения точны, то алхимическая медь, подобная, по-видимому, известной меди и тем не менее очень отличная от нее, имела бы бесконечно слабое электрическое сопротивление, сравнимое с сопротивлением сверхпроводников, которые физик получает при соседстве с абсолютным нулем. Такая медь, если бы она могла быть использована, совершила бы переворот в электрохимии.

Другие вещества, рожденные великими алхимическими манипуляциями, обладали бы еще более удивительными свойствами. Одно из этих веществ было бы растворимо в стекле при температуре значительно ниже точки плавления стекла. Соприкасаясь со слегка размягченным стеклом, это вещество растворялось бы внутри него, придавая ему рубиново-красную окраску со светло-лиловым свечением в темноте. Растолченное в агатовой ступке, это модифицированное стекло дает порошок, который алхимические трактаты называют «порошком предначертания» или «философским камнем». «Таким образом, — пишет Бернар, граф Тревизанский, в своем философском трактате, — создан этот Драгоценный Камень, превосходящий все остальные драгоценные камни, каковой есть бесконечное сокровище во славу Господа, Который живет и царит во веки веков».

Известны чудесные легенды, связанные с этим Камнем или «порошком предначертания», способным обеспечить превращение металлов в весомых количествах. Он мог бы превратить, в частности, некоторые простые металлы в золото, серебро, платину, но здесь речь идет лишь об одном аспекте его возможностей. Он — некий род резервуара атомной энергии, дремлющей, но управляемой по желанию.

Сейчас мы вернемся к тем вопросам, которые ставят перед современным образованным человеком манипуляции алхимика, но остановимся там, где останавливаются сами алхимические тексты. Вот «Великое Делание» свершилось. В самом алхимике произошло преобразование, о котором упоминают тексты, но описать которое нет возможности, располагая по этому поводу лишь туманными наблюдениями и аналогиями. Это преобразование может служить как бы обещанием того, что ожидает все человечество в целом в результате его разумного контакта с Землей и ее элементами: его слияния в Духе, его сосредоточения в определенной духовной точке и его связи с другими очагами сознания через космические пространства. Постепенно (или в мгновенном озарении) алхимик, как говорит традиция, открывает смысл своего длительного труда. Ему открыты тайны энергии и материи и в то же время ему становятся видны бесконечные перспективы Жизни. Он располагает ключом к механизму Вселенной. Он сам устанавливает новые отношения между своим собственным духом, теперь высоко вознесенным, и всемирным духом в вечном процессе сосредоточения. Не являются ли некоторые излучения «порошка предначертания» причиной превращения физического существа? Манипуляции с огнем и некоторыми веществами позволяют, следовательно, не только превращать элементы, но еще и преобразовывать самого экспериментатора. Под влиянием великих сил, выделяемых тиглем (т.е. радиацией, излучаемой атомами в состоянии структурных изменений), экспериментатор переходит в другое состояние. В нем происходят глубокие изменения. Его жизнь оказывается подлинной, его разум и ощущения достигают высокого уровня. Существование таких «измененных» — одна из основ традиции Розы и Креста. Алхимик переходит в другие условия существования. Он оказывается вознесенным на другой уровень сознания. Он один видит себя бодрствующим, а все остальные люди кажутся ему еще спящими. Он вырывается из среды ординарно человеческого, как Мэллори, покоритель Эвереста, который погиб, пережив свою минуту откровенной истины.

«Философский камень», таким образом, представляет собой первую ступень, которая может помочь человеку подняться к Абсолютному (Рене Аллео, предисловие к работе М.Л. Бретона «Ключи спиритической философии», Париж). Далее начинается тайна. До сих пор не было ни тайн, ни эзотеризма, никаких теней, кроме тех, что отбрасывают наши желания и наша гордость. Как гораздо легче удовлетвориться желаниями и словами, чем что-то сделать своими руками, своей болью, своей усталостью, в молчании и одиночестве — так же гораздо удобнее искать убежище в так называемой «чистой мысли», чем бороться врукопашную против тяжелой материи. Алхимия не позволяет своим последователям совершать бегство подобного рода. Она оставляет их лицом к лицу с великой загадкой. Она заверяет нас только в том, что если мы будем бороться до конца, чтобы избавиться от неведения, то истина сама будет бороться за нас и в конце концов победит все. Тогда, может быть, начнется подлинная метафизика.

Глава 5. Есть время для всего

Старинные алхимические тексты уверяют, что ключи к тайнам материи кроются в Сатурне. По странному совпадению, все, что сегодня известно в области атомной физики, основано на определении атома как «сатурнианского». По определению Резерфорда, атом — это «центральная масса, осуществляющая притяжение и окруженная кольцом вращающихся электронов».

Эта «сатурнианская» концепция атома допускается всеми учеными мира не как абсолютная истина, но как наиболее вероятная рабочая гипотеза. Возможно, что физикам будущего она покажется наивной. Квантовая теория и волновая механика не дают точного представления о законах, управляющих атомами. Представляют себе, что он состоит из протонов и нейтронов, — вот и все. Относительно ядерных сил точно ничего не известно. Они — не электрические, не магнитные, не гравитационной природы. Последняя из принятых гипотез связывает эти силы с частицами, посредствующими между нейтроном и протоном, которые называют мезонами. Но эта гипотеза удовлетворительна лишь в качестве промежуточной. Через два года, или через десять лет, гипотезы, несомненно, приобретут другие направления. Однако следует заметить, что мы живем в эпоху, когда ученые не располагают ни достаточным временем, ни достаточными правами, чтобы заниматься атомной физикой. Все усилия и все доступное оборудование сосредоточены на производстве взрывчатых веществ и на производстве энергии. Фундаментальные исследования отодвигаются на задний план. Срочным остается то. что позволяет извлечь максимум из уже известного. Власти придается большее значение, чем знанию. Этого-то аппетита к власти, похоже, всегда избегали алхимики.

Как же обстоит дело? Контакт с нейтронами делает радиоактивными все элементы. Экспериментальные атомные взрывы отравляют атмосферу всей планеты. Это отравление увеличивается в геометрической прогрессии, оно безмерно увеличит количество мертворожденных детей, случаев рака, лейкемии, отравит растения, изменит климат, будет производить на свет уродов, истреплет наши нервы, задушит Нас. Правительства, будь они откровенно тоталитарными или демократическими, не откажутся от него. По двум причинам. Первая — то, что общественное мнение не в состоянии понять этот вопрос. Общественное мнение народов находится не на том уровне планетарного сознания, который необходим для того, чтобы реагировать. Вторая — то, что в реальности правительства не существуют, есть только анонимное общество с человеческим капиталом, призванное не вершить историю, но выражать различные аспекты исторической предопределенности.

Однако все мы верим в историческую предопределенность, мы верим, что она сама по себе — только одна из форм духовной судьбы человечества и эта судьба прекрасна. Поэтому мы не думаем, что человечество погибнет, хотя оно и должно претерпеть тысячу смертей, но, пройдя через безмерные и ужасающие страдания, оно родится — или возродится — с радостью чувствовать себя «в движении».

Должна ли атомная физика, ориентированная в направлении власти, как говорит Жан Ростан, «растранжирить последний капитал человечества?» Да, может быть, в течение нескольких лет. Но мы не можем не думать, что наука способна разрубить гордиев узел, который она сама завязала.

Известные в настоящее время методы превращения не позволяют устранить энергию и радиоактивность. Это — узко ограниченные превращения, вредные воздействия которых не ограниченны. Если алхимики правы, то существуют простые, экономичные и безопасные средства, позволяющие производить массовые превращения. Такие средства должны заключаться в «растворении» материи и ее перестройке в состояние, отличное от первоначального. Никакие завоевания современной физики не позволяют в это верить. Тем не менее, алхимики заявляют об этом на протяжении тысячелетий. Но наше незнание природы внутренних сил и структуры атома не позволяет нам говорить о категорической невозможности этого. Если алхимическое превращение и существует, то лишь потому, что атом обладает свойствами, которых мы еще не знаем. Ставка достаточно велика, чтобы предпринять попытку действительно серьезного изучения алхимической литературы. Если это изучение и не приведет к открытию неоспоримых фактов, есть по меньшей мере шанс, что оно подскажет новые идеи. А это те идеи, которых больше всего не хватает при нынешнем состоянии атомной физики, страдающей аппетитом к власти и дремлющей под грузом колоссального оборудования.


Оглавление  • ↑ Вверх ↑

Перейти к странице:  1)  2)  3)  4  5)  6)  7)

Реклама
Лента новостей


Курение марихуаны угрожает зрению 15:16  10.12 • Курение марихуаны угрожает зрению
Исследования показали негативное воздействие марихуаны на зрительный нерв, замедляющее передачу зрительного сигнала в мозг


В янтаре обнаружен сохранившийся хвост динозавра 11:17  09.12 • В янтаре обнаружен сохранившийся хвост динозавра
Фрагмент хвоста динозавра хорошо сохранился в янтаре и стал настоящей сенсацией в научном мире.


Mars One задерживает отправку первых колонистов на Марс 08:25  09.12 • Mars One задерживает отправку первых колонистов на Марс
Базирующаяся в Нидерландах фирма в очередной раз перенесла сроки реализации своих амбициозных планов из-за проблем финансирования.


На озере Лох-Несс участились появления его загадочного обитателя 12:56  08.12 • На озере Лох-Несс участились появления его загадочного обитателя
Исследователи отмечают, что в этом году не было недостатка в количестве встреч с таинственным обитателем озера Лох-Несс.


Сможем ли мы «увидеть» 25-й час 11:05  08.12 • Сможем ли мы «увидеть» 25-й час
Количество времени в сутках не является постоянной величиной и имеет тенденцию к увеличению. Но сможем ли мы когда-либо поспать «лишний», 25-й часик?


Обнаружено загадочное существо через век после открытия 12:18  07.12 • Обнаружено загадочное существо через век после открытия
Необычный вид морского «чудовища» отряда аппендикулярий был обнаружен и, самое главное, пойман через сто лет после своего открытия.


Термоядерный реактор в Германии превосходит ожидания 10:45  07.12 • Термоядерный реактор в Германии превосходит ожидания
Учёные подтвердили, что экспериментальная машина работает с «беспрецедентной точностью».


В Бенгальском заливе обнаружена огромная мёртвая зона 14:00  06.12 • В Бенгальском заливе обнаружена огромная мёртвая зона
Учёные обнаружили в Индийском океане огромные объёмы бедной кислородом воды


Успешные испытания космического корабля для туристов 12:08  06.12 • Успешные испытания космического корабля для туристов
Компания Virgin Galactic успешно закончила испытания космического летательного аппарата, который предназначен для туристических полётов.


AI предсказывает будущее, просматривая видео 10:29  06.12 • AI предсказывает будущее, просматривая видео
Можно ли научить компьютер предсказывать последовательность будущих событий?


Неизвестные черепа вызвали спор учёных и уфологов 16:15  05.12 • Неизвестные черепа вызвали спор учёных и уфологов
Два странных черепа, найденные археологами в районе природного парка Большой Тхач в Адыгее, стали предметом споров учёных и сторонников версий об НЛО.


Может ли на коричневых карликах существовать инопланетная жизнь 14:18  05.12 • Может ли на коричневых карликах существовать инопланетная жизнь
Учёные утверждают, что есть основания для поиска инопланетной жизни на коричневых карликовых звездах.

 В избранное •  Получать новости на e-mail •  RSS-канал • Архив Архив новостей

Реклама
Реклама


Цитата

Вера — утешительная погремушка для тех, кто не умеет думать.

Томас Алва Эдисон

Реклама
  •
Статистика
Hовости | Библиотека | Заговоры | Лекарственные растения | Энциклопедия | Имена | Гороскопы | Камни | Календарь | Цитаты | Гадания | Сонник | Каталог | О проекте | Гостевая | Форум |
Лабиринт Мандрагоры ©2003–2016
Использование информации, размещенной на сайте, приветствуется, но указание ссылки — обязательно
Обратная связь