Летние деньки
Наступили летние деньки и жизнь стала отвратительна. Я ненавижу лето. В этом я не одинок. Лето в городской черте — это пора бунтов, пора туристов, пора загрязнения, пора психозов. В сельской местности — это пора комаров, пора солнечных ожогов и тепловых ударов, пора аллергий на пыльцу, пора помета, пора скуки, пора вандалов и пора групповых изнасилований. Как для трагедий, так и для безуспешных попыток насладиться, нет худшего времени, чем липкая жара лета. Рождественская «радость» — одиозная обязанность, но летнее «веселье» — бестактный ритуал, исполненный с хаотической расчетливостью. Утонченные личности предпочитают иные времена года, — те, которые проводят нас по своим дням не так неуклюже. В отличие от других сезонов, когда природа дает волю своему гневу в виде бурь, ливней, льда и снега, человек сам сделал лето сезоном собственных личных катастроф. Взяв тепло, предоставленное природой, он создал себе окружающую среду, где более всего процветает безрассудство. Это единственное время года, признающее грязь. Те, кто в другие времена года находит цивилизованное поведение отталкивающим, могут отпраздновать свое свинство с большой помпой. Я любил бы весну больше, не присутствуй в ней ожидание неминуемой чумы лета с ее человеческой саранчой, процветающей в атмосфере гораздо более смертельной (если иметь в виду уровень радиации), чем худшие из буранов. Другие времена года могут быть более жестокими сами по себе, но лето особенно злобно, оно — инкубатор личных недомоганий и расстройств. Больше всего я люблю осень и зиму. Солнечный осенний день расслабляюще чист, спокоен и мягок. Как и у древних, моя осень начинается в августе и кончается в октябре, зима длится от ноября до февраля. Единственный приятный для меня аспект лета состоит в том, что после летнего солнцестояния дни наконец начинают уменьшаться, а ночи — увеличиваться. В каждом дне самое лучшее время — плавный переход к ночи, темная мантия, в которой рождаются тайны. Зима — сущий ад для многих, и понятно почему. Ведь это Тартар вызывает хаос. Но в уютном жилище зима может стать прекрасным сезоном контрастов.
В моем черном мире нет места липкому сиянию лета, исключая те места, где погода обманула человечество, впрыснув местные и постоянные туманы и дожди. Являясь горячим поклонником контролируемых окружающих сред, много лет назад я создал комнату, настоящую ритуальную комнату, которую назвал Мемориальной Комнатой отеля Корнелл Вулрич. С такой же легкостью она могла быть названа Комнатой Реджинальда Марша. Она является точной копией грязной комнаты в старом, но еще крепком кирпичном отеле. Стены оклеены обоями с выцветшими желтыми незабудками и голубоватый ковер приятно контрастирует с пестрым паркетом. За единственным окном всегда ночь и идет дождь, пульсирует неоновая рекламная вывеска, а на обшарпанном бюро старое фанерное радио играет песни о несчастной любви и послевоенных мечтах. Железная кровать, на которой я лежу, накрыта неизменным ситцевым покрывалом, на ночном столике — лампа и старинная портативная пишущая машинка. И картины в рамках — печальные цветы, старающиеся выглядеть весело, затхлый ландшафт под свинцовым небом, казино на острове Каталина и ковбойская девушка, сидящая на заборе кораля. Несколько предметов одежды (старомодной) висят на проволочных вешалках на проволочных же крючках, на одном из которых непременно болтается наплечная кобура. Помимо всего прочего, к запаху этой комнаты примешивается запах мокрого тротуара внизу. Эту комнату я показал немногим своим гостям. Известные или знаменитые люди любят и понимают ее, и, более того, хотят провести в ней ночь. У притворщиков, застигнутых врасплох, эта комната вызывает неприязнь и тошноту, и они не могут дождаться, когда выберутся из нее, что мне и нужно.
Разум — место само по себе и из Рая может сделать Ад, а из Ада — Рай (Джон Мильтон «Потерянный Рай»).
