Сладкое рабство
Святость, мученичество — какая бесполезная трата бесценного мазохизма, который может быть направлен на самую что ни на есть мирскую безрассудную страсть. Любовь не может существовать без отношений хозяина и раба. Но кто же, зная о распределении ролей, найдет рабство самой желанной, нет, единственной для него возможной ролью? В любви даже хозяин постоянно озабочен изобретением уловок, необходимых для поддержания любви раба. Гораздо легче испытывать всепоглощающую боль. Это не требует усилий, критериев и не налагает ограничений.
Чтобы быть любимым, чувства нужно сдерживать. Чтобы любить, нужно широко распахнуть двери истерии, фантазии и безумства.
Выбрав себе идола, как следует унизьтесь и страдайте в экстазе. После чего вы будете четырехкратно идолизированы другими. Убедитесь лишь в том, что объект вашей любви выбран не слишком рационально, ибо принуждение и рациональность редко сосуществуют вместе. Гораздо легче любить тирана, ничтожество, аномалию, чем совершенство, ибо мазохизм любви требует унижения, недостижимого через безукоризненные источники. Чистыми людьми восхищаются, но никогда не желают их в качестве ином, нежели как мыло для души. Именно несовершенный человек понуждает другого и делает из него дурака, а глупость есть возвращение в детство. Небольшая порция юности равна по стоимости тоннам седин.
Вот почему любовь в раннем возрасте, будучи наиболее иррациональной, самая всепоглощающая. Когда человек стареет, он не начинает любить сильнее, лишь совокупнее. По существу, это уже не «Узнай меня, моя любовь», — а «Вспомните меня, мои возлюбленные». Зрение, обращенное в мечтательность, к несчастью, многое теряет в преобразовании. Такого дурака, как старый дурак, возможно, не существует, однако, быть молодым дураком веселее, ибо его глупость свежа и бодряща, неважно насколько она исполнена отчаянием.
